Освобожденные из плена рассказали об издевательствах и побоях в украинских СИЗО

32-летнию Дарью Мастикашеву можно назвать медийной личностью, поскольку о ней СМИ писали чаще, чем о других пленных. Возможно, это связано с тем, что она – четырехкратная чемпионка Украины по тхэквондо и серебряный призер чемпионата Европы среди юниоров. Хотя выглядит Дарья достаточно худенькой и хрупкой, она оказалась крепким орешком – мужественно вытерпела множество мучений за время пребывания в днепропетровском следственном изоляторе (СИЗО).

– Дарья, 15 августа 2017 года вас похитили сотрудники УСБУ в Днепропетровской области. Против вас применялись неправомерные действия?

– Да. Я была помещена в подвал, где были пытки и избиения. Для того, чтобы я оговорила себя, в отношении меня применялись и психологические методы. Мне предъявили обвинение в госизмене и в незаконном хранении оружия. После этого отправили в СИЗО, где я пробыла два года, четыре месяца и одиннадцать дней – до момента обмена.

Меня обвиняли в том, что я планировала совершить террористический акт в России с целью дискредитации Украины с использованием «АТОшников».

У меня конфисковали все мое имущество: квартиру, автомобиль, на котором ездили по городу, дачу, а также мои гаджеты, гаджеты моего ребенка и мамы, мои денежные средства и мамины. Там спецслужбы без зазрения совести занимаются подобным мародерством.

– А какие у них были доказательства вашей вины?

– А доказательств нет! Все уголовное дело шито белыми нитками. С того момента, как дело в отношении меня было закрыто, следователь получил «звездочки» и сейчас работает уже в главке СБУ.

– Вы были избиты, получили травмы. Вам в днепропетровском СИЗО оказали медицинскую помощь?

– Когда меня доставили в СИЗО, то там врачи сказали, что не будут меня обследовать. Поэтому мне пришлось собственноручно написать, какие у меня телесные повреждения. Эта бумага позже исчезла из моей медкарты. Вообще там не оказывают никакой медицинской помощи, бесконечно сменяются врачи.

– Вам разрешали свидание с родственниками, которые живут в Днепропетровске?

– Мне свидания вообще запрещали.

– У вас остался в Днепропетровске сын. Есть какая-то возможность после реабилитации с ним увидеться?

– Да. Я теперь свободный человек.

Кстати, в Днепропетровске возбужден ряд уголовных дел в отношении сотрудников УСБУ за неправомерные действия в отношении меня: пытки, избиение, незаконное задержание, лишение прав на защиту. Дела возбуждались четыре раза, три раза их закрывали, мы с адвокатом через суд добивались, чтобы их снова возбудили.

 Как вы считаете, могут ли быть преследования со стороны СБУ, со стороны бойцов «Правого сектора» или других радикальных организаций?

– Да, такая опасность существуют. Но, с другой стороны, я, наверное, ужасная «изжога» для Украины, поэтому думаю, что вряд ли кто-то что-то мне сделает. Думаю, что на Украине счастливы, что меня там сейчас нет.

 

Били без остановки

23-летнего одессита Владислава Долгошея обменяли вместе с отцом Русланом Брониславовичем. На Украине им вменяли участие в террористической группе, которая совершала диверсии на железной дороге в Одессе и Одесской области – подрывала рельсы и пускала под откос поезда с военной техникой.

Из-за своих взглядов Владислав и его отец попали в поле зрения СБУ еще до 2014 года. Они участвовали в пророссийском движении. Руслан Брониславович был основателем клуба «Черноморский витязь», который проводил пророссийские и просоветские акции.

– Была ли доказательная база против вас?

– Нет. Только летом 2019 года суд дал разрешение на рассмотрение обвинительного акта. До этого он даже не принимал решения о его рассмотрении. Наши обвинительные акты три или четыре раза отклоняли разные суды. Отклоняли из-за отсутствия доказательств в отношении нас. Когда прошлым летом суд разрешил рассматривать обвинительный акт, то за полгода рассмотрели лишь полтора тома из 32. Нам не вынесен приговор.

– Когда и где вас задержали?

– Меня задержали 5 мая 2015 года. После трех дней пребывания в ИВС перевели в Одесский следственный изолятор, где я находился четыре года и три месяца.

Задерживали в Одессе в моей квартире сотрудники «Альфы» совместно с СБУ – без ордера на арест. Сломали дверь и зашли. Положили лицом в пол, избили. После этого следователь СБУ занес в мою квартиру черный пакет, положил его мне в тумбочку. Через минуту без понятых достал пакет и спросил: «Ваше?» Я, конечно, сказал: «Нет». Уже позже узнал, что в пакете находилось три шашки с тротиловым эквивалентом в 200 граммов и еще две шашки в 400 граммов. Обыск проводился поверхностно. Они изъяли информационные носители и все. А когда задерживали моего отца, двое понятых были членами «Правого сектора».

Допрос проводился в Главном управлении СБУ в Одесской области. Когда его работники поняли, что я на контакт не иду, в отношении меня стали применять физическое и психологическое воздействие. Заходили два-три сотрудника СБУ, кто рукой, кто ногой ударит, кто-то со спины бьет, мешок на голову надевали. Примерно десять часов продолжались побои с вопросом: «Признавайся, что взрывал?» Но никаких конкретизирующих вопросов при этом не задавали.

С застегнутыми сзади руками меня потом волокли по полу и приволокли к отцу. Он стоял возле стены с пакетом на голове. Меня начали избивать при отце, чтобы он слышал, как я кричу. Таким образом пытались оказать психологическое воздействие. Чтобы прекратили дальнейшие избиения, я крякнул что-то и меня поволокли дальше. Отцу сказали: «Мы твоего малого убьем, если не признаешься».

– Известно, что у вас есть проблемы со здоровьем…

– Да. Меня столкнули с лестницы, я пролетел кувырком лестничный пролет, затем доволокли до кабинета и там снова начали допрос. Побои шли без остановки. Били пять-шесть часов тупыми предметами по колену. У меня раздроблено колено и смещение двух позвонков. Когда я попал в ИВС, не мог повернуть шею и передвигаться не мог.

Мне никто не оказывал медицинскую помощь. И когда я попал в СИЗО, там тоже никакая медицинская помощь не оказывалась вообще. Игнорировались даже обращения депутатов и международных гуманитарных организаций, неоднократные постановления суда о том, что мне надо оказать медпомощь.

– С вас сняты все обвинения?

– Есть постановление суда о том, что я освобожден под личное обязательство.

– Что это значит для вас и других людей, которых тоже отпустили из-под стражи под личное обязательство?

– Это значит, что я обязуюсь явиться в суд при первом законном требовании прокуратуры либо суда…

– Что вы намерены делать дальше?

– Надеюсь, что правительство ДНР окажет нам с отцом медицинскую помощь. У моего отца четыре грыжи в позвоночнике.

У нас был разговор с сотрудниками уполномоченного по правам человека в ДНР Дарьи Морозовой, они сказали, что нам предоставят жилье в общежитии и посильную помощь.

Потом, возможно, пойду учиться. В Одессе я не успеть закончить учебное заведение по специальности «матрос-моторист», меня задержали, когда мне было 19 лет.

– В Украину не планируете возвращаться?

– Нет ни желания, ни возможности. Если в ДНР не сложится жизнь, возможно, поеду в Россию.

Оставьте свой комментарий